Причины удлинения и укорочения активированного частичного тромбопластинового времени (АЧТВ)

  1. Острый панкреатит

    При тяжелом остром панкреатите наблюдается увеличение концентрации АТ III.

  2. Инфаркт миокарда

    При инфаркте миокарда наблюдается увеличение концентрации D-димера.

  3. Ревматоидный артрит

    При серопозитивном ревматоидном артрите наблюдается увеличение концентрации D-димера.

  4. Острый лейкоз

    При лейкозе концентрация фибриногена уменьшается.

  5. Хронический лейкоз

    При лейкозе концентрация фибриногена уменьшается.

  6. Геморрагический инсульт

    При инсульте концентрация фибриногена увеличивается.

  7. Нефротический синдром

    При нефротическом синдроме наблюдается удлинение ПТВ и МНО, уменьшение концентрации АТ III.

  8. Тромбоэмболия легочной артерии

    При тромбоэмболии наблюдается сокращение АЧТВ, ПТВ и МНО укорачивается, концентрация АТ III уменьшается, наблюдается увеличение концентрации D-димера, увеличение концентрации РФМК.

  9. Хроническая почечная недостаточность

    При острой и хронической почечной недостаточности наблюдается увеличение концентрации РФМК.

  10. Хронический гепатит

    При хроническом гепатите наблюдается удлинение ПТВ и МНО.

  11. Цирроз печени

    При циррозе печени время кровотечения более 10 минут, наблюдается удлинение ПТВ и МНО, концентрация фибриногена уменьшается, наблюдается уменьшение концентрации АТ III.

  12. Острая почечная недостаточность

    При острой и хронической почечной недостаточности наблюдается увеличение концентрации РФМК.

  13. Злокачественное новообразование предстательной железы

    При раке простаты с метастазами концентрация фибриногена уменьшается.

  14. Синдром Жильбера

    При гипербилирубинемии наблюдается удлинение ТВ.

  15. Ожог кожи и слизистой оболочки

    При ожоговой травме концентрация фибриногена увеличивается.

imageБеседа с академиком А.Д. Макацария, крупнейшим специалистом в области клинической гемостазиологии

Сегодня известно, что при COVID-19, в первую очередь, страдает свертывающая система крови. Вот почему у всех умерших от осложнений новой коронавирусной инфекции находят большое количество тромбов. Как это объяснить? Почему это заметили не сразу? Каким образом и почему это происходит? Можно ли предотвратить развитие такого осложнения? Об этом – наш разговор с А.Д. Макацария, академиком РАН, одним из крупнейших в мире специалистов по изучению нарушений свертываемости крови, создателем Школы клинической гемостазиологии, заведующим кафедрой Сеченовского университета. Александр Давидович и его ученики активно сотрудничают с университетом Сорбонны, Венским, Римским, Миланским и Тель-Авивским университетами, Технион в Хайфе. Под его руководителем защищено 150 кандидатских и докторских диссертаций. Автор более 1200 научных трудов, в том числе 40 монографий.

– Александр Давидович, в последнее время во всем мире появляется всё больше сообщений о том, что при COVID-19 страдает свертывающая система крови. Так ли это, и если да, то чем вы объясняете этот феномен?

Безусловно, это так. Более того, хочу сказать, что практически нет такой инфекции (вирусной или, тем более, бактериальной), которая бы не влияла на свертывание крови. Доказательство тому – учение о сепсисе и септическом шоке как универсальной модели ДВС-синдрома – синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови. Степень тяжести тромботических нарушений зависит от особенностей возбудителя и организма-хозяина (иммунная система, система гемостаза, наличие сопутствующих заболеваний и т.д.).

– Но ведь не у всех пациентов развивается сепсис и септический шок?

– Конечно, не у всех. Поэтому очень актуальным и далеко не изученным в настоящее время является механизм патогенеза осложнений, вызванных коронавирусной инфекцией. Во многом это обусловлено особенностями вируса, а также особенностями организма человека, начиная от количества и качества рецепторов, представленных у человека и их способностью связываться с этим вирусом. Безусловно, на исходы заболевания огромное влияние оказывает коморбидность, то есть наличие сопутствующих хронических заболеваний у пациента.

Почему, по вашему мнению, эта особенность течения болезни проявилась не сразу?

– Я считаю, что все это проявилось сразу, но не было адекватно оценено врачами изначально: еще не было такого количества вскрытий и широкого тестирования на гемостазиологические маркеры. Надо сказать, мы занимаемся изучением этой проблемы довольно давно, практически с самого начала эпидемии. Еще в самом начале апреля мы опубликовали работу, основанную на первых наблюдениях наших китайских коллег. Работа называлась «COVID-19 и синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови». Она имела чрезвычайно широкий резонанс, поскольку уже тогда врачи начали понимать роль свертывающей системы крови в инфекционном процессе.

Каков механизм тромбообразования при covid-19 и отличается ли он от этого процесса при других патологиях?

– Это очень непростой вопрос. На сегодняшний день однозначно можно утверждать – при этом вирусе с самого начала имеет место активация гемостаза, внутрисосудистое свертывание крови и тромбообразование в сосудах мелкого калибра жизненно важных органов. При этом повреждаются не только легкие, а блокада микроциркуляции и ее необратимый характер определяют исход заболевания. Позднее начало антикоагулянтной терапии является неблагоприятным фактором. Причем этот процесс внутрисосудистого свертывания в капиллярах легкого играет важную роль в развитии острого респираторного дистресс-синдрома (ОРДС), о котором все говорят. Но далеко не все с самого начала уловили связь между внутрисосудистым свертыванием крови и ОРДС.

В западной литературе даже появился термин «легочная интраваскулярная коагуляция». Практически во всех случаях имеет место активация системного воспалительного ответа. Это общебиологическая реакция, которая особенно проявляется в ответ на инфекцию, вирусные возбудители. Международные организации признали, что коронавирусная инфекция – это сепсис.

С другой стороны, международная организация по тромбозу и гемостазу в абсолютном числе случаев признала наличие ДВС-синдрома у тяжелых больных с COVID-19 . Сочетание сепсиса и коагулопатии – это септический шок. Еще китайские коллеги указывали, что в 92% случаев больные умирают от септического шока. Конечно, нельзя отрицать, что наряду с вирусом причиной септического шока может быть присоединение вторичной бактериальной инфекции. У больных COVID-19 и нарушениями в системе гемостаза, как правило, имеет место гиперферритинемия, которая возникает при критических состояниях как реактант острой фазы воспаления и характеризуется цитокиновым штормом вследствие гиперактивации макрофагов и моноцитов. Вследствие этого вырабатывается большое количество ферритина – сложного белкового комплекса, выполняющего роль основного внутриклеточного депо железа у человека и животных. В данном случае это всегда белок острой фазы, маркер тяжелого воспаления, а вовсе не показатель перегрузки железом, как можно подумать на первый взгляд.

Таким образом, цитокиновый и тромботический шторм усугубляют состояние больного и определяют степень тяжести. Но есть и особенности. Возможно, при COVID-19 в первую очередь повреждается фибринолиз – часть системы гемостаза, которая обеспечивает процесс разрушения уже сформированных кровяных сгустков, тем самым, выполняя защитную функцию предотвращения закупорки кровеносных сосудов фибриновыми сгустками. Отсюда синдром фибринирования при меньшей частоте геморрагических осложнений. И отсюда же открывается перспектива применения тромболитиков, о чем сейчас так много говорят и пишут. А впервые предложили такую схему наши американские коллеги.

– А ведь есть немало людей с нарушениями свертываемости крови. Сейчас, во время эпидемии, для них настали трудные времена.

– Это так. В нашей популяции есть люди не только с явными, но и со скрытыми нарушениями гемостаза, предрасполагающими к тромбозам – генетические тромбофилии, антифосфолипидный синдром и ряд других заболеваний, сопровождающихся избыточной активацией системы гемостаза; а также люди с высокой готовностью к супервоспалительному ответу (врожденные факторы и ряд ревматологических и иммунных заболеваний). Им сейчас важно контролировать своё состояние, а врачам не забывать об этом.

И, наконец, COVID-19 – это тромбовоспаление. Это, по сути, вирус-опосредованная модель NET-оза, которая характеризует тесную взаимосвязь таких биологических процессов, как воспаление и тромбообразование. Нейтрофилы и выделяемые ими внеклеточные ловушки нейтрофилов (NET) играют огромную роль в развитии так называемых иммунотромбозов. Это одно из приоритетных научных направлений сегодня , которое мы сейчас вместе с учениками и в том числе зарубежными коллегами также разрабатываем.

Вообще надо сказать, что открытие NET расширило горизонты в понимании биологии нейтрофилов и роли этих клеток в организме. Использование организмом хозяина хроматина в сочетании с внутриклеточными белками в качестве естественного противомикробного агента имеет древнюю историю и меняет наше представление о хроматине как только о носителе генетической информации. Благодаря избыточному и неконтролируемому формированию NET, нейтрофилы могут способствовать развитию патологического венозного и артериального тромбоза, или «иммунотромбоза», а также играют важную роль в процессах атеротромбоза и атеросклероза. Высвобождение NET является, как выяснилось, одной из причин тромбообразования при таких состояниях, как сепсис и рак. Наличие NET при этих заболеваниях и состояниях дает возможность использовать их или отдельные компоненты в качестве потенциальных биомаркеров. NET и их компоненты могут быть привлекательны в качестве терапевтических мишеней. Дальнейшие исследования нейтрофилов и NET необходимы для разработки новых подходов к диагностике и лечению воспалительных и тромботических состояний.

Размышляя о высокой летальности у пациентов, которым пришлось применить ИВЛ, вы констатируете, что мы, возможно, пошли не тем путем. А какой путь может оказаться более верным?

Да, я имел в виду, что при оценке вентиляционно-перфузионных нарушений при COVID-19 превалируют перфузионные нарушения, нарушения микроциркуляции, а это значит, что главная терапевтическая мишень – восстановление нормальной перфузии тканей, то есть противотромботическая терапия, а возможно, даже и фибринолитическая. Механическая вентиляция не может решить вопрос перфузионных нарушений.

– Видите ли вы, что в связи с эпидемией стали более частыми проблемы тромбообразования в акушерско-гинекологической практике?

Случилось так, что во многом и благодаря нашим стараниям (лекциям и публикациям), большинство акушеров сегодня осведомлены о том, что беременность – это состояние так называемой физиологической гиперкоагуляции, и этим пациенткам нередко назначаются антикоагулянты во время беременности. Тем не менее, требуются дальнейшие исследования для вынесения суждения о частоте тромбозов у беременных с COVID-19.

Вообще надо сказать, что большинство осложнений беременности либо обусловлены, либо сочетаются с высоким тромбогенным потенциалом. Генетические факторы свертывания крови, особенно антифосфолипидный синдром, являются факторами риска огромного количества осложнений беременности – это и внутриутробные гибели плода, и неудачи ЭКО, и задержка внутриутробного развития плода, и преждевременная отслойка плаценты, что приводит к тяжелым тромбогеморрагическим осложнениям, это, наконец, тромбозы и тромбоэмболии. Поэтому, конечно, можно ожидать, что в условиях COVID-19 эти осложнения могут представлять собой еще большую опасность. Ведь вирус может быть фактором, активирующим факторы свертываемости крови. Конечно, тут нужны обобщающие исследования, но уже сейчас наши отдельные наблюдения говорят о том, что риск таких осложнений возрастает.

– Являются ли, на ваш взгляд, одним из проявлений этой проблемы случаи тяжелого течения covid-19 в педиатрии (состояния, похожие на синдром Кавасаки)?

Глава ВОЗ Тедрос Аданом Гебрейесус призвал врачей всех стран обратить особое внимание на сообщения о том, что у некоторых детей, заразившихся коронавирусом, проявляются симптомы, схожие с еще одним заболеванием — синдромом Кавасаки (мультисистемным воспалительным синдромом). Действительно, в сообщениях из Европы и Северной Америки говорилось, что некоторое число детей поступало в отделения интенсивной терапии с мультисистемным воспалительным состоянием, с некоторыми симптомами, похожими на синдром Кавасаки и синдром токсического шока.

Синдром Кавасаки был впервые описан в 1967 году японским педиатром по имени Томисаку Кавасаки. Он обычно поражает детей до пяти лет. При этом синдроме у пациента начинается воспаление кровеносных сосудов (васкулит) и лихорадка. Болезнь Кавасаки имеет четко выраженный набор симптомов, включая постоянно высокую температуру, покраснение глаз и области вокруг рта, сыпь на теле и покраснение и отек ног и рук.

13 мая нынешнего года в авторитетном медицинском издании The Lancet было опубликовано исследование итальянских врачей, которые сообщили, что в провинции Бергамо, одной из наиболее пострадавших от эпидемии коронавируса, была зафиксирована вспышка синдрома Кавасаки или схожего с ним синдрома.

Важно, что в большинстве случаев дети также имели положительный результат теста на антитела к КОВИД-19, предполагая, что синдром последовал за вирусной инфекцией.

Болезнь Кавасаки имеет тенденцию проявляться в группах генетически похожих детей и может выглядеть немного по-разному в зависимости от генетики, лежащей в основе группы. Это говорит о том, что различные триггеры могут вызывать воспалительную реакцию у детей с определенной генетической предрасположенностью.

Вполне возможно, что атипичная пневмония SARS-COV-2, вызванная вирусом COVID-19, является одним из таких триггеров. Это важный вопрос, требующий пристального изучения.

– Александр Давидович, как вы думаете, почему у всех COVID-19 проявляется по-разному?

Тут очень важна проблема факторов риска. Всё дело в том, что, помимо видимых болезней типа сахарного диабета или гипертонии, существуют болезни невидимые, о которых мы зачастую даже не подозреваем. В последние годы большое распространение получило учение о генетической тромбофилии. Во всем мире это примерно до 20 процентов людей, которые являются носителями той или иной формы генетической тромбофилии. С этим можно жить сто лет, но если возникает инфекция, травма, делается операция – больной может погибнуть от тромбоэмболии, даже если операция выполнена на высочайшем техническом уровне. Причиной тому – скрытая генетическая тромбофилия – мутация, которая делает её носителя подверженным высокому риску тромбообразования.

Одна из форм тромбофилии – так называемая гипергомоцистеинемия, которая может быть как приобретенной так и генетически обусловленной, также может быть важным фактором тромбозов, инфарктов, инсультов. А сейчас есть данные о том, что гипергомоцистеинемия усугубляется и при SARS-CoV2 инфекции. Соответственно, в группу риска входят все те, у кого повышен уровень гомоцистеина в крови , но человек может не знать об этом. Поэтому мы сейчас начали масштабное исследование по выявлению этих групп риска, выделению различных форм тромбофилии у больных с COVID-19. Наша цель – узнать, входят ли эти люди в группы риска по развитию тяжелых осложнений новой коронавирусной инфекции.

Высокая контагиозность вируса и большое количество заболевших поневоле «позволяет» вирусу выявить людей с изначальной явной или скрытой предрасположенностью к тромбозам. Это пациенты не только с генетической тромбофилией или антифосфолипидным синдромом, но и с сахарным диабетом, ожирением, ревматическими болезнями и другими патологическими состояниями, ассоциированными с повышенным свертыванием и/или воспалением.

– Какие методы профилактики и лечения covid-19 вы считаете перспективными?

– Помимо уже названных, это противовирусная терапия, терапия специфическими иммуноглобулинами, противотромботическая терапия и лечение, направленное на снижение воспаления (так называемые антицитокиновые препараты). Многое нам предстоит ещё понять об этом новом для нас заболевании, но постепенно мы движемся в сторону лучшего объяснения многих его механизмов. Вы знаете, я всегда много работал, но, пожалуй, никогда ещё я не был так занят исследовательской и практической работой, как сейчас. Уверен, что она даст свои важные результаты.

Беседу вела Наталия Лескова.

Коагулограмма

Показатели, характеризующиесостояние свертывающей системы(АЧТВ, протромбин, МНО, фибриноген, тромбиновое время)

Подготовка:

Показания:

  • Скрининговое исследование состояния свёртывающей системы.
  • Исследование патологии свёртывания крови.
  • Контроль гемостаза и дозировки гепарина при антикоагулянтной терапии.
  • Диагностика гемофилии.
  • Антифосфолипидный синдром.
  • Контроль свёртывания крови при продолжительном лечении непрямыми антикоагулянтами (кумарины и др.).
  • Исследование функций печени — оценка синтеза в печени факторов протромбинового комплекса.
  • Определение дефицита или дефектности фибриногена.
  • Оценка состояния пациента при диссеминированном внутрисосудистом свёртывании (ДВС-синдром). 
  • Мониторинг терапии гепарином, фибринолитическими или тромболитическими препаратами.
  • Выявление присутствия в крови продуктов деградации фибрина / фибриногена.
  • Выявление врождённых или приобретённых форм дефицита фибриногена и дисфибриногенемий.
  • Патология свёртывания крови.
  • Предоперационное обследование.
  • Обследование при беременности.
  • Сердечно-сосудистая патология.
  • Воспалительные процессы.

Время образования сгустка после добавления каолин-кефалиновой смеси и CaCl2 к бестромбоцитарной цитратной плазме.

АЧТВ – скрининговый тест, используемый преимущественно для оценки эффективности внутреннего пути свертывания и мониторинга пациентов, получающих гепариновую терапию. Реагент для АЧТВ теста содержит контактный активатор (суспензия каолина) и фосфолипиды (кефалин). Контакт плазмы с частицами каолина стимулирует продукцию активного фактора XII – XIIa, предоставляя поверхность для функционирования высокомолекулярного кининогена, калликреина и фактора XIIa. Фосфолипиды необходимы для образования комплексов с активным фактором X (Xa) и протромбином. После определённого времени инкубации в реакционную смесь добавляется хлорид кальция. Тем самым имитируется запуск свертывания по внутреннему пути и выявляется возможный дефицит факторов, участвующих в нём, или наличие ингибиторов свёртывания. Пролонгированное АЧТВ (свидетельствующее о гипокоагуляции) может наблюдаться при дефиците факторов XII, XI, X, IX, VIII, V, II или фибриногена, печёночных заболеваниях, дефиците витамина К, присутствии гепарина, волчаночного антикоагулянта, наличии патологических ингибиторов полимеризации фибрина (например, миеломных белков) или других ингибиторов свёртывания. АЧТВ обычно изменяется при снижении уровня любого из факторов ниже 30 – 40% от нормы. Укорочение АЧТВ свидетельствует о повышении свёртываемости (гиперкоагуляции). Определение АЧТВ, наряду с другими тестами, используется в диагностике синдрома внутрисосудистого свёртывания (ДВС). Увеличение продолжительности (замедление АЧТВ):

  1. гемофилии А, В, С;
  2. болезнь Хагемана, Виллебранда;
  3. II и III фазы ДВС синдрома;
  4. терапия гепарином (фраксипарином и аналогами);
  5. антифосфолипидный синдром;
  6. несоответствие объёма антикоагулянта высокому показателю гематокрита или при недостаточном заполнении вакуумной пробирки.

Понижение уровня:

  1. I фаза ДВС синдрома;
  2. загрязнение пробы тканевым тромбопластином в результате травмы при венепункции.

Один из важнейших лабораторных показателей коагулограммы, характеризующих состояние свертывающей системы. Коагуляционный тест, в котором определяют время свёртывания плазмы пациента после добавления к ней смеси тканевого тромбопластина и ионов кальция. Определение протромбинового времени и протромбина по Квику – способ оценки дефицита факторов протромбинового комплекса и активности внешнего пути свёртывания. Результаты теста, при нормальном содержании и качестве фибриногена, зависят от содержания факторов II, V, VII, X (активности протромбинового комплекса). Образование основных факторов протромбинового комплекса происходит в печени, поэтому этот тест часто используют для оценки ее белоксинтезирующей функции. Синтез этих факторов свёртывания в печени зависит от присутствия в организме витамина К, антагонистами которого являются непрямые антикоагулянты или антикоагулянты непрямого действия (АНД), поэтому протромбиновый тест используют для контроля терапии непрямыми антикоагулянтами. Наиболее часто используемыми АНД являются производные 4-гидроксикумарина – монокумаролы (фенпрокумарол, аценокумарол), среди которых преимущественной популярностью пользуется варфарин (warfarin, синонимы – Aldocumar, Athrombin – K1, Cofarin, Coumadin, Coumadine, Cumatox, Omefin, Orfarin, Marevan, Panwarfin, Prothromadin, Warfilone, Warnerin). Результаты протромбинового теста могут быть представлены в различной форме

1. МНО (Международное нормализованное отношение), латинская аббревиатура INR (International Normalized Ratio) – дополнительный способ представления результатов протромбинового теста, рекомендованный для контроля терапии непрямыми антикоагулянтами комитетом экспертов ВОЗ, Международным комитетом по изучению тромбозов и гемостаза и Международным комитетом по стандартизации в гематологии.

МНО рассчитывается по формуле: INR (МНО) = (Протромбиновое время пациента / Нормальное среднее протромбиновое время)isi, где ISI (International Sensitivity Index of thromboplastin), он же МИЧ (Международный индекс чувствительности) – показатель чувствительности тромбопластина, стандартизующий его относительно международного стандарта. МНО – математическая коррекция, при помощи которой производится стандартизация протромбинового времени, измеренного с помощью различных тромбопластинов, имеющих разную чувствительность. Оптимальные пределы МНО, которые должны быть достигнуты в ходе лечения непрямыми антикоагулянтами, зависят от терапевтических целей и определяются лечащим врачом. МНО и протромбин по Квику коррелируют отрицательно – снижение протромбина по Квику соответствует повышению МНО.

2. Протромбиновое время (в секундах) отражает время свёртывания плазмы после добавления тромбопластин-кальциевой смеси. Такое представление результата протромбинового теста не позволяет проводить сравнительную оценку результатов, поскольку разные лаборатории используют различные методы и аппаратуру, а главное – тромбопластин разной активности и различного происхождения.

Превышение референсных значений:

  1. склонность к тромбозу: тромбоэмболические состояния, инфаркт миокарда, предынфарктные состояния, гипогидратации вследствие увеличения вязкости крови, гиперглобулинемия;
  2. лекарственные средства, тормозящие действие кумарина (барбитураты, витамин К) или способные его тормозить (кортикостероиды, пероральные контрацептивные средства, мепробамат);
  3. антигистаминные вещества;
  4. полицитемия;
  5. злокачественные опухоли.

Понижение уровня:

  1. наследственный или приобретённый дефицит I, II, V, VII и X факторов;
  2. идиопатическая семейная гипопротромбинемия;
  3. приобретённая и наследственная гипофибриногенемия;
  4. дефицит витамина К в диете (II, VII, X факторы образуются в гепатоцитах в присутствии витамина К);
  5. дефицит витамина К у матери (геморрагический диатез у новорожденного);
  6. лекарственные средства — антагонисты витамина К (антикоагулянты – фенилин и др., кумарины и усиливающие их действие препараты: анаболические стероиды, клофибрат, глюкагон, тироксин, индометацин, неомицин, оксифенбутазон, салицилаты; гепарин, урокиназа/стрептокиназа).

Оценка конечного этапа свёртывания крови – образования фибрина из фибриногена.

Тромбиновое время (ТВ) — срок, в течение которого происходит превращение фибриногена в фибрин в цитратной плазме после добавления в неё тромбина и кальция. При этом скорость образования фибринового сгустка зависит, главным образом, от количества и функциональной полноценности фибриногена и присутствия в крови антикоагулянтов. Определение ТВ используют в целях выявления дисфибриногенемий и оценки антикоагулянтной активности крови. Пролонгированное ТВ наблюдается при значительном снижении уровня фибриногена крови (менее 0,5 г/л), при наличии в крови продуктов деградации фибрина, в т. ч. при ДВС-синдроме (диссеминированное внутрисосудистое свёртывание), тромболитической терапии или присутствии в крови аномальных форм фибриногена (при врожденной патологии и вследствие заболеваний печени). Присутствие антикоагулянтов прямого действия, в частности гепарина, также вызывает удлинение тромбинового времени (комплекс гепарин-антитромбин нейтрализует добавленный тромбин). Антикоагулянты непрямого действия не влияют на результаты теста. Удлинение тромбинового времени, помимо этого, иногда может быть связано с присутствием аутоантител к тромбину или наличием в плазме парапротеинов, которые препятствуют полимеризации мономеров фибрина. *Примечание: тромбин – ключевой реагент теста. Это протеолитический фермент. Только он превращает растворимый фибриноген плазмы в нерастворимый фибрин.

Повышение значений (удлинение протромбинового времени):

  1. гипофибриногенемия (снижение концентрации фибриногена менее 0,5 г/л) — врождённая или приобретённая (в т. ч. при патологии печени или нарушении поступления в организм белков). Значительное повышение уровня фибриногена (более 4 г/л);
  2. дисфибриногенемии (молекулярные дефекты фибриногена) наследственные или приобретённые (патология печени);
  3. повышенное содержание продуктов деградации фибриногена / фибрина (ДВС-синдром; фибринолитическая терапия);
  4. присутствие в крови антикоагулянтов прямого действия (гепарина, гирудина, синтетических антитромбинов);
  5. гипербилирубинемия;
  6. парапротеинеми;
  7. уремия. Антитела к тромбину, волчаночный антикоагулянт (в некоторых случаях);
  8. мультиформная миелома.

Уменьшение значений (укорочение тромбинового времени):

  1. повышенный риск тромбообразования (I стадия ДВС-синдрома);
  2. значительное повышение фибриногена в крови.

Белок-предшественник фибрина, составляющего основу сгустка при свёртывании крови.

Фибриноген представляет собой гликопротеин с молекулярной массой около 340 000 Да, входит в коагулограмму.

По международной номенклатуре фибриноген – фактор I (первый) свёртывающей системы плазмы. Фибриноген вырабатывается печенью, откуда поступает в кровь. Период его полужизни – 100 ч. Превращение фибриногена в фибрин под действием тромбина является заключительным этапом образования сгустка. «Сборка» фибрина проходит несколько этапов (образование мономеров фибрина, полимеризация, стабилизация сгустка). Фибрин, образующийся в результате этих процессов и составляющий основу сгустка — это нерастворимый фибрин (фибрин I – insoluble). Содержание фибриногена увеличивается при воспалительных процессах, это чувствительный маркёр воспаления и некроза тканей, один из белков острой фазы воспаления, основной белок плазмы, влияющий на величину СОЭ (с повышением концентрации фибриногена скорость оседания эритроцитов увеличивается).

Рост концентрации фибриногена в плазме даже в пределах референсных значений коррелирует с увеличением риска осложнений сердечно-сосудистых заболеваний.

Во время беременности происходит физиологическое увеличение содержание фибриногена плазмы (в третьем триместре беременности до 6 г/л).

Повышение уровня фибриногена:

  1. острое воспаление и инфекции (грипп, туберкулёз);
  2. инсульт (1-е сутки);
  3. беременность;
  4. гипотиреоз;
  5. инфаркт миокарда;
  6. ожоги;
  7. амилоидоз;
  8. злокачественные опухоли;
  9. приём эстрогенов, оральных контрацептинов.

Понижение уровня фибриногена:

  1. заболевания печени;
  2. ДВС-синдром (внутрисосудистое диссеминированное свертывание);
  3. афибриногенемия;
  4. дефицит витаминов С и В12;
  5. токсикоз беременности;
  6. эмболия околоплодными водами (у новорожденных);
  7. змеиные яды;
  8. хронический миелолейкоз;
  9. полицитемия;
  10. приём анаболических гормонов, андрогенов, рыбьего жира, вальпроевой кислоты, антикоагулянтов (стрептокиназа, урокиназа).

Свертывание крови – процесс многоступенчатый, сложный и, при этом, чувствительный к действию целого ряда факторов. При этом симптомы «неполадок», как правило, долго не дают о себе знать. И анализ на свертываемость часто выявляет нарушения «случайно». Так кому же следует держать гемостаз «под присмотром»? И как понять показатели тем, кто уже проходит лечение?

Кому показан анализ

Исследование свертываемости крови, в первую очередь, показано тем, кто:

  1. страдает от заболеваний печени или перенес гепатит в прошлом (поскольку большинство факторов свертывания синтезируются именно в печени);
  2. страдает или имеет наследственную предрасположенность к тромбофлебиту и варикозу;
  3. страдает от сердечно-сосудистых или аутоиммунных заболеваний (высокий риск воспаления сосудов и, как следствие, усиление тромбообразования);
  4. принимает оральные контрацептивы или имеет избыток эстрадиола (женщины);
  5. невынашивание беременности в личной истории пациентки

Не стоит исключать из внимания и значимые факторы риска, как курение, лишний вес, малоподвижный образ жизни, возраст старше 40 лет, частые перелеты и другие.

Ну и, конечно же, такой анализ обязателен перед любой операцией, а также для тех, кто уже принимает «противосвертывающие» препараты.

О чем говорят показатели

Набор «стандартной» коагулограммы (50.0.H94.203) включает определение:

  • АЧТВ,
  • Протромбина (время, МНО),
  • Тромбинового времени
  • Фибриногена.

Но что означают эти показатели?

1. АЧТВ, или активированное частичное тромбопластиновое время

Оценивает скорость образования сгустка крови после добавления к плазме специальных реагентов, и измеряется в секундах.

Иными словами, АЧТВ демонстрирует эффективность остановки кровотечения за счет плазменных факторов свертывания (как раз тех, что образуются в печени).

При этом, удлинение (повышение) показателя сигнализирует о риске кровотечений, а укорочение – тромбоза.

А особенно «актуален» анализ для людей, принимающих прямые антикоагулянты (гепарин и другие).

2. Протромбиновое время (ПВ)

Это временной отрезок, за который происходит образование нитей фибрина, то есть собственно предшественника тромба.

Показатель измеряется в % от нормы, которая составляет 70-120%.

Чем выше этот показатель – тем выше скорость образования тромба, а значит – и риск тромбоза.

А уменьшение ПВ – сигнал о склонности к кровотечениям.

3. МНО

По сути – расчетный показатель, призванный стандартизировать данные о протромбиновом времени, полученные на разной аппаратуре.

Такие «сложности» стали необходимостью в связи с тем, что МНО – базовый анализ для подбора и коррекции «противосвертывающих» препаратов (как например, варфарин). А данные, полученные на разной аппаратуре (в разных лабораториях) зачастую не давали возможности сравнения между собой.

Поэтому Международный комитет по стандартизации в гематологии и Международный комитет по тромбозу и гемостазу в 1983 году ввели в использование МНО.

И сегодня, его уровень для здорового человека находится на уровне 0,8-1.2. А для принимающих непрямые антикоагулянты – 2,0-4,0.

При этом, повышение МНО ассоциировано с риском кровотечений, а снижение менее 0,5 – может говорить о тромбозе.

4. Фибриноген

В отличие от предыдущих показателей, это непосредственно субстрат для образования тромба. То есть не показатель скорости, а вещество. Поэтому и нормы для фибриногена измеряются в граммах на литр.

Повышение фибриногена наблюдается не только при повышенном тромбообразовании, но и при многих воспалительных процессах (как способ организма ограничить распространение «причинного фактора» и разрушенных тканей). А также у тех, кто принимает оральные контрацептивы или имеет повышенный уровень эстрогенов, беременных, людей с повышенным холестерином и курящих.

А снижение показателя может говорить не только о риске кровотечений, но и о заболеваниях печени.

Разумеется, перечисленные показатели являются только «базой» для оценки «здоровья» свертывающей системы крови. И в случае обнаружения значимых отклонений могут понадобиться дополнительные маркеры.

Источник

Лабораторный мониторинг при лечении антикоагулянтами

image

Антикоагулянты — вещества, угнетающие активность свертывающей системы крови. Антикоагулянты применяют в клинической с целью профилактики тромбообразования, тромбоэмболических осложнений, быстрого прекращения дальнейшего тромбирования и роста тромба в тех случаях, когда он уже возникла, а также при лечении нестабильной стенокардии и инфаркта миокарда.

Антикоагулянты условно делят на следующие группы:

image1. Антикоагулянты прямого действия (гепарин). При внутривенном введении эффект наступает сразу и продолжается 4–6 часов.

2. Антикоагулянты непрямого действия (дикумарин, варфарин, синкумар, фенилини др.). Эти препараты применяются чаще всего перорально. Эффект наступает через 24–72 часа и продолжается до нескольких суток, в связи с чем эти антикоагулянты более удобны для длительного лечения.

imageПрименение антикоагулянтов требует строгого лабораторного контроля за свертыванием крови, т. к. лечение этими препаратами, назначаемыми в недостаточном количестве, неэффективно, а передозировка их может сопровождаться развитием осложнений, в том числе геморрагических, связанных со снижением не только свертываемости крови, но и резистентности капилляров — повышением их проницаемости. Подобные осложнения могут проявиться в виде гематурии (появление крови в моче), капиллярного кровотечения из десен и носа; синяков на коже при незначительной травме, кровотечениях при небольших порезах (например, при бритье, в местах инъекций), маточных и желудочных кровотечений.

Тесты для мониторинга лечения антикоагулянтами

Лабораторный мониторинг применения гепарина осуществляется с помощью контроля АЧТВ (активированное частичное тромбопластиновое время).

Этот тест — один из основных для контроля лечения гепарином. У больных, получающих гепаринотерапию, АЧТВ удлиняется в 1,5–2,5 раза, что свидетельствует об эффективности лечения.

Определение АЧТВ позволяет окончательно решить вопрос о толерантности к гепарину: для этого проводят определение АЧТВ за 1 ч до очередного введения гепарина. Если АЧТВ окажется удлиненным более чем в 2,5 раза по сравнению с нормой, констатируют повышенную чувствительность к гепарину, снижают его дозу или увеличивают интервал между введениями.

Подбор доз варфарина осуществляется индивидуально под контролем МНО

Итак, Международное нормализованное отношение (МНО, INR-показатель), рассчитывающийся при определении протромбинового времени (ПВ), рекомендованный для контроля терапии непрямыми антикоагулянтами комитетом экспертов ВОЗ, Международным комитетом по изучению тромбозов и гемостаза и Международным комитетом по стандартизации в гематологии.

Оптимальные пределы МНО, которые должны быть достигнуты в ходе лечения, зависят от терапевтических целей и определяются лечащим врачом.

Показания к назначению анализа:

  • патология системы свёртывания крови;
  • скрининговое исследование системы гемостаза;
  • контроль свёртываемости при длительном лечении непрямыми антикоагулянтами;
  • исследование функции печени;
  • антифосфолипидный синдром;
  • дефицит витамина К

В течение периода подбора дозы рекомендовано ежедневное определение МНО. Доза считается подобранной при получении «нужных» результатов в течение двух дней подряд. Дальнейший алгоритм мониторинга лечения варфарином:

  • через 5–10 дней;
  • через 2 недели;
  • через 3 недели;
  • через 4 недели (т. е. ежемесячно).

Критерии диагностического мониторинга при использовании непрямых антикоагулянтов

В каждом конкретном случае необходимо поддерживать МНО на определённом уровне. Дозы препарата выбираются лечащим врачом в зависимости от результата МНО.

В норме МНО = 0,8–1,15.

Профилактика тромбозов глубоких вен постоперационная: МНО = 2,0–3,0.

Профилактика при заболевании клапанов: МНО = 2,0–3,0.

Инфаркт миокарда (профилактика венозной тромбоэмболии): МНО = 2,0–3,0 (индивидуально до 4,5).

Лечение эмболии сосудов легких: МНО = 2,0–3,0.

Лечение венозного тромбоза: МНО = 2,0–3,0.

Лечение артериальной тромбоэмболии, рецидивирующей системной эмболии: МНО = 3,0–4,0.

Профилактика после вставления механических клапанных протезов: МНО = 3,0–4,5

Профилактика пристеночных тромбозов при мерцательной аритмии: МНО = 1,5–2

Возможные причины увеличения МНО:

  • дефицит факторов протромбинового комплекса;
  • длительное лечение непрямыми антикоагулянтами;
  • заболевания печени;
  • энтеропатии, приводящие к дефициту витамина К;
  • амилоидоз;
  • нефротический синдром;
  • острый и хронический лейкоз.

Уменьшение МНО происходит при:

  • физиологически происходит в последние месяцы беременности;
  • при тромбоэмболических состояниях;
  • при полицетемии;
  • приеме некоторых лекарственных веществ (кортикостероиды, пероральные контрацептивы, барбитураты, меркаптопурин).

imageВ клинико-диагностической лаборатории ТОГБУЗ «ГБ им. С. С. Брюхоненко г. Мичуринска» все важные исследования свёртывающей системы крови проводятся на автоматическом коагулометре Sysmex (производств Япония), работа которого основана на самых современных технологиях.

В анализаторе использован новый метод детекции сгустка — по боковому рассеянию света (аналогично хорошо известному своей точностью нефелометрическому методу).

Новый метод позволяет существенно повысить точность измерений и их воспроизводимость до 2–3%, а также снизить влияние на результат качество самого образца.

Автоматический коагулометр SysmexCA-560 обеспечивает высокую стабильность, производительность и качество анализов при полной автоматизации исследования. Анализатор позволяет проводить более 50 тестов в час и надежность в работе.

О том, что может повлиять на результаты МНО, читайте здесь.

” onclick=”window.open(this.href,’win2′,’status=no,toolbar=no,scrollbars=yes,titlebar=no,menubar=no,resizable=yes,width=640,height=480,directories=no,location=no’); return false;” rel=”nofollow”> Печать

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовила
Татьяна Лапшаева
Нефролог, врач высшей категории, стаж более 20 лет
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий